Movie World
"Кино — это жизнь, откуда вырезали самые скучные сцены." (А.Хичкок)

Откровенное интервью актрисы о неудачных романах, счастливых приметах и о том, какие муки приходится терпеть ради красоты.

38-летняя Джессика Честейн, известная по фильмам «Интерстеллар», «Марсианин», «Прислуга», «Цель номер один», слывет в Голливуде чрезвычайно скрытной особой. «Я буду держать рот на замке, пока не обручусь с мужчиной мечты», — говорит актриса. Но когда мы встретились с Джессикой в Нью-Йорке, она согласилась дать откровенное интервью — о неудачных романах, счастливых приметах и о том, какие муки приходится терпеть ради красоты.


— Скоро выходит ваш новый фильм «Багровый пик». Он снят в жанре мистического триллера и готического фэнтези. Но в первую очередь это история любви. Вам понравилось участвовать в этом проекте?

— Я играю леди Люсиль Шарп, сестру главного героя сэра Томаса Шарпа. Моя героиня — загадочная, замкнутая личность, у которой было мрачное детство. Смысл ее жизни — любовь к брату Томасу. Режиссер фильма Гильермо дель Торо даже написал для каждого из героев длинные биографии и вручил эти истории нам, актерам, задолго до начала съемок. Я поразилась, как подробно была описана жизнь Люсиль, начиная с ее рождения и заканчивая происходящими в фильме событиями. Вплоть до каких-то мелких деталей. Например, она любит запах табака и горький шоколад. Не любит американцев и громкую речь.
Все свободное время проводит за игрой на пианино и чтением книг, ведет абсолютно затворнический образ жизни, не имеет друзей и подруг. В общем, все это я вам рассказала, чтобы вы поняли, какую угрюмую женщину я сыграла. Мне было вдвойне тяжело, ведь я сама очень жизнерадостный человек. И на протяжении пяти съемочных месяцев я переживала состояние внутренней борьбы: как бы мне не потеряться в этой роли и не стать похожей на героиню. Признаюсь, я была очень рада сказать «прощай, Люсиль» в последний день съемок.



— Как же вы настраивались на такой мрачный лад?

— Во-первых, мне помог режиссер. Гильермо такой фанат своего дела, что невольно заражаешься его страстью к сюжету и персонажам. К тому же мне понравилась идея «Багрового пика», ведь несмотря на все элементы ужаса и море крови, в итоге это получилась романтическая история. Не вдаваясь в детали, скажу, что фильм рассказывает о том, насколько любовь может быть многогранной. Все, что делает Люсиль, она делает во имя любви. И даже ее ненависть и злоба — плод этой любви. Мне этот водоворот эмоций по-человечески понятен. Все мы немножко теряем голову, охваченные сильным и прекрасным чувством, не так ли? Еще для создания мрачного настроения я разместила на стенах моей гримерки разные фотографии и репродукции картин с трупами. Не думайте, что я некрофил. (Смеется.) Просто мне посоветовали так сделать, чтобы настроиться на определенный лад.


— Но наверняка мучения с Люсиль Шарп несравнимы с тем, что пришлось вам пережить на съемках знаменитой картины Кэтрин Бигелоу «Цель номер один», где вы играете агента и вашей героине приходится в том числе пытать людей…

— Вы правы. Просто я стараюсь об этом не вспоминать. Потому что впала тогда в настоящую депрессию. Однажды, после двух месяцев работы, даже пыталась сбежать со съемочной площадки. Извинилась перед всеми и бросилась куда-то рыдать. Одни съемки пыток в действующей тюрьме в Иордании чего стоили. Там были настоящие узники, которые женщин не видели давно, а тут какая-то рыжеволосая является… Возможно, все это мне помог выдержать опыт, полученный в начале актерской карьеры. Тогда мне постоянно давали роли жертв насилия, с психологическими проблемами...
Я не жалею, что сыграла Майю в «Цели номер один», и волнуюсь лишь о том, правильно ли я все сделала. Ведь спросить не у кого. Дело в том, что эта невероятная женщина, прототип моей героини, существует в реальности, но я не могу с ней встретиться, она по-прежнему является действующим агентом. А мне так хочется ее увидеть и сказать, что она — необыкновенная и отважная…



— Недавно вы сказали, что готовы забросить актерскую карьеру — настолько устали. Неужели такое возможно?

— Просто у меня на тот момент сдали нервы от эмоционального напряжения. Мне нужно было взять отпуск, чтобы проводить больше времени с родными и близкими, много спать и расслабляться. Я хорошо отдохнула, и теперь мне стало гораздо лучше! (Смеется.) Дело в том, что параллельно с «Багровым пиком» я снималась еще в драме «Самый жестокий год» и буквально разрывалась между картинами. Обе роли требовали огромной самоотдачи. Сначала я держалась, а в конце сломалась из-за дикого стресса. Но я не жалуюсь! Во-первых, «Багровый пик» — достойнейший фильм. Хоррор с элементами романтики — как раз для свиданий.
Во время просмотра в наиболее страшные моменты можно прижаться к своей половинке или крепко обняться. Здорово, правда? Что касается меня, то я слишком люблю профессию, чтобы отказаться от нее. Когда мне было лет семь, бабушка повела меня на мюзикл Эндрю Ллойда Уэббера и Тима Райса «Иосиф и его удивительный, разноцветный плащ снов». Посмотрев его, я поняла, что стану актрисой. Не верите, что малявка могла принять судьбоносное решение? А зря! Это чистая правда.


— Правда, что в детстве вы не отличались хорошим поведением, плохо учились?

— Точно. Я была лентяйкой и прогульщицей. В школе мне было дико скучно. Я не могла заставить себя часами зубрить историю, заниматься химией, математикой. Особенно в старших классах, когда учеба для меня стала настоящей пыткой. Частенько вместо уроков я сидела в машине и читала Шекспира. Закончилось тем, что я бросила школу. Спустя много лет я получила диплом, но это была скорее формальность. Но самое главное в этой истории, какую мысль я, собственно, хочу донести до детей и их родителей: если ребенок плохо учится, это еще не значит, что он глуп.
Просто нужно найти к нему подход и подобрать занятие, которое его заинтересует. Для меня это было актерство. Когда меня приняли в Джульярд (Джульярдская школа в Нью-Йорке — одно из самых престижных американских учебных заведений в области искусства и музыки. — Прим. ред.), я неожиданно стала примерной ученицей. «О, похоже, я не совсем тупица!» — думала я в то счастливое время. (Смеется.)


— Семья поддерживала ваш выбор?

— В принципе да. Я первая из моих родственников окончила колледж. Поэтому они мной очень гордятся. (Джессика Честейн родилась и выросла в пригороде Северной Калифорнии. Джессика — старшая из пяти детей в семье. Ее мама работает шеф-поваром, отчим — пожарным. Предполагаемый родной отец Джессики — рок-музыкант Майкл Монастерио. Однако сама Честейн утверждает, что доказательств их родства нет. — Прим. ред.) Но главным моим союзником и опорой была бабушка. Она мне помогала финансово во время учебы и поддерживала морально. Когда я поступила в Джульярд, родители обрадовались и огорчились одновременно. Ведь у них не было денег, чтобы платить за учебу. Но я получила грант от фонда актера Робина Уильямса.
С тех пор ни разу не брала у родителей ни цента. В Джульярде мне было страшно поначалу, я ведь была дико закомплексованной. Помню, на занятиях по ораторскому искусству с трудом могла открыть рот: у меня в прямом смысле слова сводило челюсть от стресса. Даже пришлось идти к стоматологу, чтобы сделал специальную зубную накладку. Эту съемную конструкцию я надевала на ночь для исправления дефектов челюсти. Помогло лишь отчасти. Главное — мне нужно было обрести уверенность в своих способностях...


— Но теперь-то вы выглядите абсолютно уверенной в себе. И с таким достоинством носите в фильме эти потрясающие наряды из бархата и кружева. Смотритесь в них королевой!

— Все верно. Только знали бы вы, как физически больно мне далась эта красота. Утягивающие корсеты не позволяли нормально дышать. По сценарию Люсиль была болезненно худа. Поэтому все платья на мне должны были быть настолько обтягивающими, чтобы через них проступала каждая косточка. А мой парик из черных как смоль, длиннющих волос весил целую тонну! Мне приходилось вызывать после очередного съемочного дня мануального терапевта. Если бы не его массажи, моя шея точно бы отвалилась под такой тяжестью. (Смеется.) Не представляю, как женщины живут с длинными волосами. Мой парик, к примеру, стилист расчесывал и укладывал часами.


— Зато у вас потрясающая стрижка, выглядит очень естественно: как будто ветер подул, и пряди сами легли волнистыми завитками.

— Правда миленько? Только я сама дома не умею так волосы укладывать. Сколько ни пробовала, повторить в точности не получается. (Смеется.)


— Мне очень понравились сцены, где вы играете на пианино. Вы брали уроки?

— Занималась четыре месяца с репетитором. Гильермо было важно, чтобы я музицировала сама и максимально профессионально. Репертуар был сложнейший — Шопен, Бетховен. Я думала про себя: «Ну почему каждый раз, когда мне достается роль пианистки, я не могу исполнить простую детскую колыбельную?..» (Смеется.) У меня в гримерной был цифровой синтезатор, и в доме, где я жила во время съемок, стоял рояль. За ними я тоже провела немало часов. В общем, серьезная подготовка не прекращалась и во время съемочного процесса.


— Скажите, а вы верите в привидения? Спрашиваю, поскольку их полно в этом фильме, и ваша коллега актриса Миа Васиковска уверяла меня, что они, безусловно, существуют.

— Согласна с Мией. Мне кажется, с привидениями интереснее жить. К тому же они разные бывают. Например, всех нас, я уверена, навещают временами призраки нашего собственного прошлого — удач и поражений, первой любви и первой потери, боли и радости, страха и счастья.


— Вы сделали очень успешную карьеру. Кажется, все, за что вы беретесь, вам удается…

— Спасибо, но я стараюсь об этом не думать. А что, если удача меня покинет? Я боюсь сглаза. Да, я суеверный человек. Например, я люблю летать. Но не зайду в самолет, пока не коснусь его снаружи. Да-да, существует такая примета. Уж и не помню, откуда о ней узнала. Но в любом случае, только дотронувшись рукой до обшивки самолета, со спокойной душой иду в салон. Иначе как? Вдруг самолет разобьется?


— Вы однажды сказали, что никогда не будете встречаться с актером. Что-то изменилось?

— Нет, я остаюсь при своем мнении. Стараюсь не заводить отношения со знаменитостями. Пару раз пробовала, и это был кошмар. Меня с очередным бойфрендом везде караулили папарацци. Ни о какой романтике в такой ситуации не могло идти и речи. К тому же актеры — люди сверхэмоциональные. Заводить роман с таким человеком, может, весело и интересно, и даже увлекательно, но далеко не всегда с ним бывает уютно. Поначалу позитивные эмоции просто бурлят, но стоит немного привыкнуть, начинается кошмар. Если я на съемках по сюжету целуюсь, например, с Колином Фарреллом, мне важно знать, что мой жених меня не будет ревновать. Это всего лишь работа. Поэтому мой избранник должен быть уверенным в себе мужчиной, а уверенность свойственна далеко не всем актерам. Вот почему желательно, чтобы мой партнер не имел к кинобизнесу непосредственного отношения.


— И вам удалось найти такого?

— Ну, вы же знаете, что я никогда не рассказываю о личной жизни. Кажется, в Голливуде моя скрытность стала притчей во языцех. Да что там мои женихи! Никто до сих пор не знает точно, где я прячу своих братьев и сестер! (Смеется.) Так вот. Пока я не обручусь с мужчиной моей мечты, я никому ничего не расскажу. (Актриса с 2012 года встречается с итальянским дизайнером Джаном Лукой Пасси де Препосуло. Пара в 2015 году приобрела квартиру в Нью-Йорке за 5 миллионов долларов. Джессика часто летает в Милан, где в данное время работает Джан. — Прим. ред.) Скажу вам одно: я очень счастлива. А счастье — понятие относительное, верно? Например, в моей семье все женщины рожали детей в довольно юном возрасте. А у меня пока детей нет, но я очень хочу родить. Просто, наверное, мое время еще не пришло. Но когда это случится, дети станут центром моей вселенной. Работа и карьера отойдут на задний план. Может, мы начнем вместе путешествовать.


— Зрители в России давно ждут вас в гости.

— Вы из Москвы? Я бы очень хотела поехать в Москву и Санкт-Петербург. Слышала, что там очень красиво и люди гостеприимные. Так что обязательно как-нибудь выберусь.

(c)

@темы: Фильмы, Интервью, Актёры, Jessica Chastain/Джессика Честейн